Юрий Преображенский Юрий Преображенский Юрий Преображенский Юрий Преображенский
Биография
Фотогалерея
Секреты мастерства
Размышления
Новости
Женская сборная
Карта сайта
 
 
 
СЕКРЕТЫ МАСТЕРСТВА

ФИЗИОЛОГИЯ ДВИЖЕНИЯ
Вместо предисловия

Зима прошла, лыжи на 7-8 месяцев убраны. Время занимаемого лыжами освободилось и его следует использовать продуктивно. Поэтому предлагаю поговорить о физической подготовке, которая должна занимать не последнее место в нашей жизни. Остановлюсь на регулярных физических упражнениях и их влиянии на нашу жизнь в целом и на катанье на горных лыжах зимой в частности. Существует целый ряд систем физических упражнений, хорошо отработанных и весьма полезных, которые будут способствовать оздоровлению организма.

Когда-то давным-давно, задолго до начала Отечественной войны 1941-1945 годов, когда я был еще совсем юным, в руки ко мне попался немецкий альбом со снимками древнегреческих скульптур воинов-спортсменов и богов. Словно живые стоят они на пьедесталах, наполняя многие залы различных музеев. Тогда они поразили меня не только совершенством и красотой своего тела полного гармонии, но и необычно развитой мускулатурой. В 30-е годы физически развитые люди в повседневной жизни встречались чрезвычайно редко. И я, будучи совсем юным мальчишкой, понял, что физическое воспитание в древней Греции стояло на много выше, чем 20-30 годы 20 века у нас. Мне ужасно захотелось стать хоть чуть-чуть похожим на древних греков. С этого и началось мое увлечение физической культурой.

Уже в пятнадцать лет я был весьма крепким юношей. Однако все усваивалось мною медленнее, чем я хотел. Занимался всем возможным для меня тогда. Мы делали с братом подобие гимнастических снарядов. Во дворе дома был поставлен турник, повешены кольца. Два старых молота для дробления камней, я превратил в гантели, которые использовал для увеличения нагрузки на плечевой пояс. Зимой катался с гор на лыжах, а на соседнем пруду на коньках. Летом плавал в только что построенном канале Москва Волга, бегал. Увлекся академической греблей, которая для меня стала спортом номер один. Принимал участие в соревнованиях на различных академических судах. Поскольку нагрузки были большими, я весьма рано ощутил пользу и удовольствие от тренировок. Перед призывом в армию выиграл первенство Москвы на академической четверке, был загребным.

26 сентября 1940г. был призван в военно-морской флот. Попал в школу связи, где учился до начала войны. В школе связи всякая серьезная физическая подготовка была запрещена, т.к. руководители школы считали, что это мешает правильно работать ключом при передаче азбуки Морзе. Мне запретили заниматься гимнастикой на снарядах, работать со штангой и гирями и т.п. Гиподинамия, неизвестная мне никогда ранее, железной хваткой схватила меня за горло. Бегать было негде. Маленький дворик школы связи уменьшал мои возможности до предела. Я стал полнеть, неважно себя чувствовать. В кронштадтскую спортивную базу школа связи почти не ходила. На дворе стояла суровая зима, а мне на лыжах пробежаться ни разу так и не удалось. И только один раз удалось надеть лыжи на кронштадтскую лыжных соревнованиях. Бежал 30 км без какой-либо тренировки. Первые 18 км еще кое-как полз, а затем совсем выдохся, с трудом передвигался, замерз, никак не мог согреться и еле-еле добрался до финиша. Для меня это был нокаут. Я был еще неопытным в организации своей тренировки и не мог выбраться из этого состояния. Ненавидел себя за это, бесился, но выхода для себя не находил. Бегал в кронштадтскую библиотеку, перечитывал все имеющиеся там книги о спорте и физкультуре, но избавиться от гиподинамии не удавалось.

В марте снег растаял, но возможности двигаться для меня не прибавилось. Я полнел все больше. Последние 1,5-2 месяца возможности двигаться было еще меньше. Шла подготовка к экзаменам. Надо было сдать зачет по приему и передачи азбуки Морзе с пищика и хорошо работать на ключе. Поэтому все курсанты, в том числе и я, просиживали за этими занятиями по 10-12 часов.

И тут началась война. Готовность для нас курсантов все время была 1-2. Нас выпускают радистами. Дальше корабль, радиорубка и ежедневные вахты, прием радиограмм, но не с пищика, а с эфира и безквитанционным методом. И опять полное отсутствие всякой физической работы. И тут для меня назрели неожиданные перемены. Меня из радистов переводят в дальномерщики. Теперь я не в рубке, а на мостике: вижу все, что происходит вокруг меня, дышу свежим воздухом, могу до посинения отжиматься на поручнях, прыгать в трюме через скакалочку и хоть как-то двигаться. Жизнь стала более активной, и, стало быть, более интересной. От дальномерщика на корабле что-то иногда и зависит. Искать в небе самолеты, а на воде мачты кораблей и перископы подводных лодок и до всего успевать смерить расстояние. На мостике то жарко, то холодно, то светит солнце, то идет дождь и дует такой ветер, то того и гляди унесет за борт. Стараюсь хоть как-то немного двигаться, однако мешают постоянные налеты самолетов, бомбежки, длинные тяжелые вахты.

Как-то мы перевозили на своем борту имущество для лыжного батальона, в том числе лыжи, крепления и палки. Мы с боцманом быстро сообразили, что 5-7 пар лыж надо оставить на корабле, ведь неровен час, вмерзнет корабль в лед. По глубокому снегу без лыж до берега не добраться. Так на корабле появились свои лыжи. И как только грянули морозы, и бухта покрылась крепким льдом, а наш корабль вмерз в лед окончательно, я наладил себе лыжи, проложил лыжню вокруг корабля и начал по ней бегать. Отстою 4 часа вахты на дальномере, тулуп сброшу и по своей лыжне бегаю. Пробегу круг 15 км, тепло станет и есть уже не так сильно хочется. И так каждый день.

Побегал я так с месячишко вокруг корабля и стал чувствовать, что снова окреп, и мне опять все стало по плечу, несмотря на то, что с едой становилось все хуже. Ребята, смотрели на меня как на сумасшедшего, прозвали психом. Когда плавпаек сняли совсем и перевели нас на тыловой, стали с любопытством на меня поглядывать и спорить между собой сколько я еще выдержу и когда ноги протяну. И хоть я продолжал чувствовать себя хорошо, все эти разговоры начали действовать мне на нервы. Иногда, когда голод особенно начинал казаться нестерпимым, я сам подумывал, правильно ли я делаю, что при такой нехватке пищи столько бегаю. "А вдруг в ящик сыграю". Но время шло, со мною ничего не случалось, чувствовал я себя не хуже, а лучше. Уверовал я в свою правоту, перестал остерегаться двигаться и, несмотря на то, что в весе не просто убавил, но и перевалил за запретную норму для обычного человека, стал тощим, как всякий матрос, оказавшийся на тыловом пайке в блокадном Ленинграде.

Ребра мои можно было без труда все пересчитать, даже под тельняшкой, а вес мой упал с довоенных 80 кг до 64, блокадных. Но чувствовал я себя прекрасно. Ежедневно пробегал на лыжах свои 15 км, в хорошую погоду уменьшая время пробега за счет увеличения скорости. Был всегда в хорошей спортивной форме и хорошо понимал что, если что-то случится, бороться за жизнь способен буду дольше моих товарищей по кораблю.

Но вот прошла зима, растаяла Ладога и стали мы снова плавать, немцы все так же жестоко продолжали нас бомбить. Все также мерил я расстояния до летящих бомбить нас немецких самолетов. Старался это делать хорошо и точно, так чтобы стрелявшие по нему артиллеристы точно ставили трубку, и снаряды наши рвались впереди летчика, пугали его и заставляли сбрасывать бомбы раньше времени. Вот армада их легла на боевой курс, и летит на нас. Сейчас ведущий качнет крылом, и начнут все самолеты бомбить. Завоют и завизжат над головами бомбы, взметнутся вверх от взрывов столбы воды и закроют нас от окружающего мира. И только опадут от взрывов столбы воды, и ты снова увидишь окружающий мир, как уже новые самолеты ложатся на боевой курс и готовятся нас бомбить. И так будет продолжаться до тех пор, пока на самолетах не иссякнет запас бомб. Неизвестность, желание выжить внутри каждого из нас. И когда бомбежка наконец-то заканчивается, ноги становятся ватными, пересыхает в горле, и все тело ощущает противную слабость. Сколько бы бомбежек ни повторялось, неприятные ощущения остаются. Если все повторяется несколько раз в течение дня, то нервные стрессы заканчиваются головными болями, избавиться от которых можно только в том случае, если в процессе бомбежки удается активно подвигаться. При стрессе адреналин выделяется в кровь и помогает нам совершать экстремальную работу. Если адреналин выделился в кровь, а организм никакой физической работы не совершил, Вас ожидают неприятные последствия: стресс и головные боли, главное лекарством от которых становится движение.

Всю войну наш корабль постоянно бомбили. Стресс в это время для меня оставался непроходящим явлением, а гиподинамия - обычным состоянием. Спасали меня суровые зимы, в которые корабли вмерзали в лед, а многие из матросов оказывались на берегу и не только могли, но и вынуждены были много двигаться. Мне же приходилось это делать особенно часто и много - ходить в далекие дозоры и разведку вглубь Ладожского озера, по совместительству выполнять должность корабельного почтальона и ежедневно привозить с берега почту. Лыжи стали для меня не только способом подвигаться, но и необходимостью, без которой было невозможно выполнять ставящиеся передо мной задачи. Я очень быстро понял, что живым смогу вернуться домой только если научусь находить постоянную возможность регулярно выполнять нужную мне порцию движения.

Окончив войну и демобилизовавшись, своей профессией сделал физическую культуру и спорт. Окончив институт физкультуры, стал тренером, проработав в этой профессии 47 лет. Я не только учил этой профессии других, но и ежедневно двигался и продолжаю двигаться сам, что позволяет мне постоянно наблюдать за воздействием движения не только на мой организм, но и на организм тех людей, с которыми я занимаюсь. За жизнь накоплено много интересного в этой области.

Убежден, что люди гораздо меньше болели, интересней и полноценней жили, если бы находили время на ежедневные не такие уж обременительные занятия физической культурой. Как это делать, где находить время, что в этом особенно полезно, мы расскажем в следующем разделе.

Ю. Преображенский
29 июня 2004 г.
Дизайн и хостинг
"Компания Контакт", г. Дубна
master@dubna.ru